Рабейну Авраам бар Натан ха-Ярхи («Сефер ха-Манхиг»)

Введение и эпоха Раавана ха-Ярхи: Прованс как культурно-галахический мост

Во второй половине XII и в начале XIII века еврейство Прованса (Южная Франция) находилось в центре исключительного галахического и культурного творчества ^{[cite: 1, 2]}. Это географическое и духовное пространство служило связующим звеном и прочным культурным мостом между двумя различными талмудическими и галахическими мирами: ашкеназско-французским центром на севере, отличавшимся изощрённой диалектикой тосафистов и стремлением к глубокому анализу талмудических сугий, и сефардским центром на юге, выступавшим за систематическую кодификацию, анализ, опирающийся на респонсы гаонов, и соединение науки, философии и установленной галахи ^{[cite: 2, 3, 4]}.

В этой богатой культуре вырос рабейну Авраам бен рабби Натан ха-Ярхи (ок. 1155–1215), один из выдающихся мудрецов Прованса и автор «Сефер ха-Манхиг» ^{[cite: 2, 4, 5, 6]}. Прозвище «ха-Ярхи» (или «ибн Ярхи») происходит от названия города Люнель (Lunel) в области Лангедок-Руссильон, где он провёл годы своего становления; само название города происходит от французского слова, обозначающего луну (Lune) ^{[cite: 1, 2, 5, 6]}. Люнель, как описывал его и путешественник Биньямин из Туделы, был благочестивым центром Торы, где ученики и мудрецы днём и ночью усердно занимались Талмудом при поддержке общины ^{[cite: 6]}.

Рааван ха-Ярхи действовал в эпоху широких демографических и культурных перемен, когда встречались разнообразные традиции галахического решения ^{[cite: 2, 6]}. Его долгие странствия между центрами Торы Северной Франции, Ашкеназа, Англии и Испании позволили ему выступить в роли уникального этнографа-галахиста ^{[cite: 2, 3, 4, 6]}. Его историческая заслуга не сводится лишь к собиранию законов: она состоит в осознании необходимости утвердить галахическую легитимность обычаев различных общин, преодолевая разрыв между местными обычаями и источниками Талмуда и гаонов ^{[cite: 2, 4, 6]}.

Жизнь, странствия и учёная семья

Рождение, воспитание и учителя в Провансе и Северной Франции

Рабби Авраам бен Натан родился в городе Авиньон в Провансе в середине XII века (около 1155 года) ^{[cite: 2, 5]}. Он происходил из семьи мудрецов; в частности, он состоял в родстве с рабби Ицхаком бен Абба Мари, автором «Сефер ха-Иттур» ^{[cite: 1, 2]}. В юности он переселился в Люнель, где приобрёл основную часть своих знаний Торы у мудрецов этого города ^{[cite: 1, 2, 3, 6]}. Кроме того, он учился в Поскьере (Posquières) у величайшего из мудрецов Прованса, рабейну Авраама бен Давида (Раавада) ^{[cite: 2, 3]}.

Стремясь охватить различные методы изучения и встретиться с величайшими мудрецами поколения, Рааван ха-Ярхи покинул Прованс и отправился в Северную Францию ^{[cite: 2, 3, 6]}. В Дампьере он поступил в знаменитую ешиву рабби Ицхака бен Шмуэля (Ри ха-Закена), одного из выдающихся тосафистов, которого ха-Ярхи в своих книгах удостаивает титула «наш святой учитель» ^{[cite: 2, 4, 5]}. Помимо Ри ха-Закена, он учился у его сына, рабби Эльханана (да отомстит Господь за его кровь), а также у рабби Йедидьи из Мелёна (Melun) и рабби Хаима бен Хананеля ха-Коэна из Парижа ^{[cite: 5]}. Кроме того, на него глубоко повлияли сочинения рабби Йехуды бен Барзилая из Барселоны, которого он с благоговением называет «Рав» или «Рав-автор» ^{[cite: 7]}.

Странствия по еврейской диаспоре и поселение в Толедо

Жизненный путь Раавана ха-Ярхи включает многочисленные странствия ^{[cite: 2, 3, 4, 6]}. В ходе своих путешествий он побывал в общинах Северной и Южной Франции, в городах Ашкеназа (Германии), а также посетил Англию и Испанию ^{[cite: 2, 3, 4, 6]}. В каждом месте, куда он прибывал, он тщательно изучал вблизи обычаи молитвы, порядки синагоги, законы субботы, праздников и галахическую практику ^{[cite: 2, 3, 4, 6]}. Как он сам свидетельствует, он убедился, что общины отличаются друг от друга своими обычаями и что они «разделены на семьдесят языков» ^{[cite: 2]}.

Около 1194–1204 годов он прибыл в город Толедо (Тилтула) в Кастилии, Испания ^{[cite: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 8]}. В Толедо его приняли с большим почётом, и слава выдающегося мудреца шла впереди него ^{[cite: 1, 6]}. В этом городе он пользовался покровительством и поддержкой мецената рабби Йосефа ибн Шошана и его сыновей, рабби Шломо и рабби Ицхака, которым он и посвятил своё великое сочинение «Сефер ха-Манхиг» ^{[cite: 1]}.

В Толедо Рааван ха-Ярхи был назначен членом великого бейт-дина, наряду с первостепенными мудрецами, такими как рабби Меир ха-Леви Абулафия (Рама) и рабби Меир ибн Мигаш (внук Ри Мигаша) ^{[cite: 2, 4, 9]}. За исключением краткого возвращения в Прованс и Францию около 1208 года, он жил в Толедо до своей кончины около 1215 года ^{[cite: 2, 5, 6]}. Во время пребывания в Испании он также овладел арабским языком, что позволило ему переводить важные гаонские источники (например, респонс рава Саадии Гаона) на иврит и включать их в свои книги ^{[cite: 1]}.

Корпус сочинений и трудов по Торе

Литературное наследие рабейну Авраама бар Натана ха-Ярхи отражает многокультурный характер его творчества ^{[cite: 1, 2, 3, 5]}. Его сочинения включают книги обычаев, комментарии к Талмуду, законы шхиты и респонсы ^{[cite: 1, 3, 5]}.

«Сефер ха-Манхиг»: структура, содержание и издания

«Сефер ха-Манхиг» — самое знаменитое и влиятельное сочинение Раавана ха-Ярхи ^{[cite: 5]}. Книга охватывала все вопросы «Орах хаим» и другие темы практической галахи ^{[cite: 5, 11]}. Первоначально сочинение называлось «Манхиг олам» или «Манхиг бней ха-олам» ^{[cite: 1, 2, 3, 5, 6]}.

Структура книги систематически следует порядку календарного года и жизненного цикла еврея. В первой части сочинение сосредоточено на законах молитвы и синагоги, включая сто благословений, благословение коэнов, чтение Торы, закон об омовении осквернённых семяизвержением, а также молитвы минха и маарив ^{[cite: 3, 10, 11]}. Далее рассматриваются законы субботы и праздников, начиная с порядка субботы и трапез, эрув тавшилин, Песаха, Рош ха-Шана, Йом Кипура, сукки, лулава, Хануки, Пурима и Мегилы и заканчивая законами постов и Девятого ава ^{[cite: 10, 11]}.

Другие разделы посвящены законам брака и семьи, в том числе обручению и бракосочетанию, законам нидды, роженицы, ритуальной чистоты, микв, гета, халицы и миуна ^{[cite: 10, 11]}. Кроме того, книга включает практические законы запрещённого и дозволенного, такие как тфилин, мезуза, цицит, шхита, хлеб идолопоклонников, вино возлияния и молоко идолопоклонников ^{[cite: 10, 11]}. Сочинение завершается обширными нравственными и социальными разделами, посвящёнными благонравному поведению (дерех эрец), гостеприимству, трактату Смахот (трауру), цдаке и благотворительности, удалению от злословия, а также «вратам мира» ^{[cite: 10, 11]}.

Печатная история книги была сложной. Константинопольское издание (5279 / 1519) было сделано с неполной и искажённой рукописи, что повлекло многочисленные пропуски и дальнейшие ошибки в более поздних изданиях, таких как берлинское (5615/1855) и варшавское (5648) ^{[cite: 2, 6, 10, 12, 18]}. Всестороннее и новаторское исследование, проведённое д-ром Ицхаком Рафаэлем и изданное в двух томах издательством «Мосад ха-Рав Кук» в 5738 (1978) году, восстановило первоначальный текст «Сефер ха-Манхиг» по точным рукописям, с добавлением исторического введения, примечаний и указателей, и было удостоено премии Бялика за 5739 год ^{[cite: 6, 14, 15, 16]}.

Вопрос о «Махзик ха-бедек» и «Бейт Зевуль»

В предисловии к «Сефер ха-Манхиг» Рааван ха-Ярхи пишет витиеватую фразу, упоминающую другие сочинения: «Посему книгу „Махзик ха-бедек“ я основал на них, а эту книгу — „Бейт Зевуль“ — я построил Господу, место пребывания Твоего вовеки, на неё я уповал» ^{[cite: 5]}. Этот отрывок вызвал широкую научную полемику о самом существовании этих книг. Яаков Райфман и ранние исследователи видели в этих названиях лишь риторические наименования внутренних разделов самой «Сефер ха-Манхиг» ^{[cite: 5]}. Напротив, д-р Ицхак Рафаэль и рав Барух Толедано утверждали, что речь идёт о совершенно самостоятельных сочинениях ^{[cite: 5]}.

Прямые цитаты у ришоним от имени Раавана ха-Ярхи по вопросам шхиты и трефот, которых нет в общепринятых изданиях «Сефер ха-Манхиг», подкрепили довод о существовании отдельной книги ^{[cite: 5]}. Когда Рафаэль опубликовал рукопись из Британского музея, посвящённую законам шхиты, в ней обнаружилась прямая фраза «а причину я написал в „Махзик ха-байит“», что уменьшило сомнения в существовании самостоятельного сочинения под названием «Махзик ха-бедек» (или «Махзик ха-байит») ^{[cite: 5]}. Что касается «Бейт Зевуль», то преобладающее ныне в науке мнение состоит в том, что это наименование его комментария к трактату Кала Раббати или мировоззренческого раздела, который в конечном счёте вошёл в «ха-Манхиг» ^{[cite: 5]}.

Его галахический метод: понимание обычая, талмудическое обоснование и текстуальная критика

Обычай как каноническая галахическая основа

Наиболее значительный вклад Раавана ха-Ярхи в галахическую мысль — формирование понимания обычая ^{[cite: 2, 4, 5]}. Если в классической сефардской традиции галахических решений (например, у Рифа и Рамбама) обычай порой воспринимался как фактор, подчинённый установленному талмудическому закону, с особой осторожностью в отношении необоснованных обычаев простонародья, то Рааван ха-Ярхи перекинул мост между ашкеназским подходом, освящающим обычай отцов, и сефардским требованием нормативного текстуального обоснования ^{[cite: 2, 4, 5, 6]}.

Основной тезис Раавана ха-Ярхи состоит в том, что у каждого распространённого в еврейских общинах обычая есть основание и корень в источниках Талмуда, мидраша или респонсов гаонов, и его нельзя отменять на основании поверхностного суждения ^{[cite: 2, 4, 6]}. Он выступал защитником обычаев: столкнувшись с народным обычаем, который на первый взгляд казался противоречащим установленной галахе или странным, он не спешил его отменять, а оправдывал его, выявляя скрытый талмудический источник, анализируя иные варианты текста или прибегая к глубокому мидрашистскому толкованию ^{[cite: 2, 4, 6]}.

Галахическая и сравнительная этнография

В своей книге Рааван ха-Ярхи представил уникальное сравнительно-галахическое описание, постоянно сопоставляя обычаи различных общин, которые он посетил ^{[cite: 2, 3, 4, 6]}. Обычаи Франции и Ашкеназа характеризуются в его книге акцентом на пиютах, строгостью в разграничениях в законах запрещённого и дозволенного и особыми траурными обычаями ^{[cite: 3, 4, 5, 9, 19]}. Обычаи Испании отражают чётко выстроенный и упорядоченный порядок молитвы, прямое влияние респонсов гаонов и Рифа, а также местные обычаи общины Толедо ^{[cite: 2, 3, 4, 5, 6]}. Обычаи Англии и Прованса сохраняют древние традиции, сочетающие французскую диалектику с традицией Рифа ^{[cite: 2, 3, 4]}.

Текстуальное свидетельство и критика текста

Научная и галахическая ценность «Сефер ха-Манхиг» выходит за пределы собственно установления практической галахи ^{[cite: 1, 12, 21, 22]}. Поскольку Рааван ха-Ярхи дословно и точно цитировал оба Талмуда (Вавилонский и Иерусалимский), галахические и агадические мидраши, а также респонсы гаонов — часть которых была утрачена на протяжении поколений, — его сочинение служит первостепенным инструментом текстуальной критики и изучения вариантов в талмудической и гаонской литературе ^{[cite: 1, 12, 21, 22]}. Кроме того, Рааван ха-Ярхи служил каналом передачи древних палестинских (эрец-исраэльских) вариантов текста и древних версий молитв в европейский литургический махзор, что нашло выражение в его примечаниях к Махзор Витри и в его цитатах в «Сефер ха-Манхиг» ^{[cite: 3, 17, 23]}.

Круг его учеников, контакты с мудрецами его поколения и влияние на мудрецов Толедо

В годы пребывания в Толедо Рааван ха-Ярхи действовал в самом сердце центра Торы и духовной жизни кастильского еврейства ^{[cite: 1, 2, 4, 6]}. Присутствие в бейт-дине Толедо знатока Торы, выросшего в Дампьере и Люнеле, создало уникальную учебную синергию и взаимное обогащение этих миров ^{[cite: 1, 2, 4, 5, 6]}.

Его глубокие связи с рабби Меиром ха-Леви Абулафией (Рамой), заседавшим вместе с ним в бейт-дине, оставили заметный след в галахических решениях Толедо ^{[cite: 9, 24]}. Рама испытал глубокое влияние французского и провансальского аналитического метода, который принёс с собой ха-Ярхи, и его галахические респонсы отражают постоянный диалог между ними ^{[cite: 1, 9, 24]}. Ещё одним коллегой по бейт-дину был рабби Меир ибн Мигаш, внук Ри Мигаша, вместе с которым были записаны важнейшие галахические решения для мудрецов Испании ^{[cite: 9]}.

Параллельно его отношения с городской знатью, и прежде всего с семьёй ибн Шошан — меценатом рабби Йосефом ибн Шошаном и его сыновьями рабби Шломо и рабби Ицхаком, — обеспечили экономическую и социальную основу, сделавшую возможным написание «Сефер ха-Манхиг» ^{[cite: 1]}. Сочинение было прямо посвящено им в знак благодарности и как практическое руководство по управлению общиной ^{[cite: 1]}.

Хотя подробного поимённого списка прямых учеников, получивших от него официальную смиху, не сохранилось, из трудов ришоним следует, что мудрецы Испании следующего поколения видели в его сочинениях первостепенный авторитетный источник ^{[cite: 5, 7]}. Его учение перешло непосредственно в бейт-мидраш Рамбана, а оттуда — к его выдающимся ученикам: Раа, Рашбе, Ритве, автору «Нимукей Йосеф» и Рану ^{[cite: 5, 7]}.

Его влияние и наследие для поколений: от тосафистов до Шулхан аруха и современных галахических решений

Отзвук его решений в литературе ришоним

Хотя в первые века после написания «Сефер ха-Манхиг» существовал в основном в рукописях, его влияние на кодификацию галахи в Европе и Северной Африке было решающим и широким ^{[cite: 1, 2, 5, 7]}:

Рабби Давид Абударам в своём знаменитом сочинении «Сефер Абударам» почти полностью воспринял структуру, обоснования и разъяснения Раавана ха-Ярхи по вопросам литургии, молитв и праздников, обширно его цитируя ^{[cite: 5, 20, 23, 25]}. Рабейну Яаков бен Ашер, автор «Арбаа турим», включил в своё сочинение сотни решений из «Сефер ха-Манхиг», особенно в часть «Орах хаим», где понимание обычая у ха-Ярхи составляет центральную основу ^{[cite: 25]}.

В своём великом сочинении «Бейт Йосеф» маран рабби Йосеф Каро рассматривает каждое решение и обычай, приведённые Рааваном ха-Ярхи, придавая ему статус первостепенного галахического авторитета («из великих ришоним») и опираясь на него при выяснении галахи в Шулхан арухе ^{[cite: 5, 20, 25]}. Другие галахические авторитеты, такие как Рашба, Ритва, Меири (называющий мудрецов Прованса, в том числе ха-Ярхи, «мудрецами Провинции»), Махарил, автор «Кафтор ва-ферах» и Ташбец, цитировали его учение и опирались на него в серьёзных вопросах траура, брачного права и запрещённого и дозволенного ^{[cite: 5, 7]}.

Его вклад в изучение галахи и обычая в Новое время

В XIX и XX веках «Сефер ха-Манхиг» стал одним из главных сочинений, изучавшихся учёными «Хохмат Исраэль» и академическими исследователями раввинистической литературы ^{[cite: 2, 26]}. Такие исследователи, как Давид Кассель (Cassel), Яаков Райфман, Шмуэль Бялоблоцкий, проф. Исраэль Моше Та-Шма и проф. Иссахар Дов Бер Коэн (Тверски), указали на своеобразие этого сочинения ^{[cite: 2, 23, 24, 26]}. Они указали на Раавана ха-Ярхи как на фактического основоположника литургико-этнографического жанра книг обычаев в Европе — жанра, достигшего своего расцвета в последующие двести лет ^{[cite: 2]}.

Издание «Мосад ха-Рав Кук» под редакцией д-ра Ицхака Рафаэля (5738) стало основополагающей книгой в каждом бейт-мидраше и в академических исследованиях, позволяя точно изучать его решения по оригинальным рукописям ^{[cite: 6, 14, 15, 16]}.

Итоги и выводы

Деятельность рабейну Авраама бар Натана ха-Ярхи знаменует веху в развитии еврейской галахи в Средние века ^{[cite: 2, 4, 5]}. Как уроженец Прованса, впитавший учение мудрецов Люнеля и Раавада, прошедший через ешивы тосафистов в Северной Франции и в конце концов заседавший в великом бейт-дине Толедо в Испании, Рааван ха-Ярхи воплотил в своей личности и своих сочинениях слияние различных традиций изучения еврейского мира ^{[cite: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 9]}.

Его главное сочинение, «Сефер ха-Манхиг», — не просто собрание законов, а глубокий методологический труд, придавший галахическую легитимность и нормативное текстуальное обоснование обычаям различных общин ^{[cite: 2, 4, 6]}. Благодаря своему новаторскому галахическому подходу, согласно которому у каждого обычая отцов есть талмудический и гаонский корень, Рааван ха-Ярхи спас от исчезновения многие литургические и практические традиции и проложил путь для последующих поколений — от Абударама и Тура через марана «Бейт Йосефа» до принятых в наши дни галахических решений ^{[cite: 2, 4, 5, 20, 25]}. Его наследие по-прежнему стоит как памятник сочетанию глубокого изучения Талмуда, чуткости к народному обычаю и приверженности сохранению традиции Израиля во всех её рассеяниях.